ГАЛЕРЕЯ ЯРКИХ ПЕРСОН

Кириллов А.Н. Лики губернского города / А.Н. Кириллов. – Кн.2. – 2-е изд. – Великий Новгород, 2021. – 278 с. : ил.

В 2021 году вышла в свет вторая книга А.Н. Кириллова «Лики губернского города», и если в первой книге автор, обращаясь к истории Новгорода и губернии XVIII – начала XX века, знакомит читателя с улицами, домами, садами и потом уже со связанными с ними событиями и людскими судьбами, то главенствующее место во второй занимают именно «лица новгородской истории». Ведь именно люди, их деяния, идеи и судьбы первичны, они творят события и «строят дома», создают ткань жизни и «пишут» историю, которую мы открываем и изучаем. Как и в первой книге, автор не упускает подробности о местах проживания и земельных владениях своих героев, богато иллюстрирует свои очерки. Можно вглядеться в лица его героев, увидеть улицы, по которым они ходили, дома, в которых жили, познакомиться с документами. Внимателен Александр Николаевич и к бытовым подробностям жизни своих героев. Рисует, например, очень характерную для дореволюционной жизни примету – необыкновенно высокую мобильность, как внутри города, когда герои и их семьи очень часто меняли одну квартиру на другую, так и при переезде из города в город, деревню, дальний уголок России или вообще в другую страну.

Во второй книге автор значительно расширяет географические и хронологические рамки своего исследования, выходит за пределы Новгорода и знакомит нас с судьбами своих героев, куда бы их ни забрасывали жизненные обстоятельства. В ней прослеживаются судьбы нескольких поколений одной семьи, описаны все те идеалы, таланты, жизненные ценности и установки, которые передали своим потомкам герои повествований.

Первый же очерк «Дворяне Тимаевы на Новгородской земле» знакомит с двумя поколениями потомственного дворянского рода – известным педагогом Максимом Матвеевичем Тимаевым и его сыновьями, владельцами земли в Новгородском и Валдайском уездах. Старший Тимаев был преподавателем и инспектором в целом ряде столичных учебных заведений. Он преподавал арифметику в Военно-учительском институте, который по распоряжению графа Аракчеева был перемещён в Грузино в 1822 году, вёл занятия в женских учебных заведениях, написал для них ряд учебных пособий. Ему доверили преподавание русской истории и географии дочерям Николая I и его будущей жене.

Трое его сыновей продолжили дело отца. Александр недолго учительствовал в частных учебных заведениях Новгорода, Виктор – в Петербургской гимназии и Павловском институте, а Николай – в Смольном. Николай Матвеевич отметился как религиозный писатель, одна из его книг была издана в новгородской типографии Миллотова. По примеру своего отца, он создавал учебные пособия и популярные издания по истории. На эти труды Тимаева автор очерка обнаружил разгромные рецензии Н.А. Добролюбова и Н.Г. Чернышевского. На ниве просвещения отметился и дипломат Евгений Матвеевич Тимашев, который стал членом-учредителем Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

Братья Тимашевы Николай и Михаил отличались ярко выраженным общественным темпераментом, прежде всего на ниве земской деятельности. Михаил избирался мировым судьёй, участвовал в органах дворянского самоуправления, был одним из учредителей Новгородского общества пчеловодов, куда вступили и его братья, которые так же, как и он, участвовали в издании первого российского специализированного журнала «Записки новгородского общества пчеловодов».

В центре внимания автора книги была ещё одна семья, в которой несколько поколений посвятили себя педагогической, и не только, деятельности. Очерк, посвящённый им, называется «Коваленковы – род педагогов, учёных, художников и поэтов».

«Сеятель доброго и полезного» – простой учитель из крепостных крестьян Иван Тимофеевич Коваленков, родился на излёте крепостного права в селе Зай­цево Крестецкого уезда и, после окончания Александровской земской учительской школы, на протяжении многих лет служил в сельских земских школах. И только когда его дети повзрослели, он переехал в Новгород. Здесь на должности учителя 3-го городского приходского училища показал себя прекрасным профессионалом и активным общественным деятелем: состоял в Новгородском педагогическом кружке, был председателем библиотечного совета Некрасовской библиотеки-читальни, лектором на народных чтениях, публиковался в «Вестнике Новгородского земства».

Иван Тимофеевич стал заведующим училища, дослужился до чина губернского секретаря, дал отличное образование всем своим детям. Так, дочь Зинаида, на протяжении пятнадцати лет преподавала в Новгороде русский язык и чистописание. Старший сын Валентин, поступив в Петербургский электротехнический институт, учился у изобретателя радио А.С. Попова, и это определило круг научных интересов. На счету генерал-майора В.И. Коваленкова 150 научных работ,  75 патентов и авторских свидетельств. Также он создал свою школу телефонии, считается основоположником дальней телефонной связи и одним из создателей теории электросвязи. Благодаря его разработкам в нашей стране появляется звуковое кино. Член-корреспондент АН СССР с 1939 года В.И. Коваленков преподавал в ряде институтов, в том числе и в военных. По следам старшего брата пошёл Александр, который стал инженером-электриком. Он связал всю свою жизнь с военно-воздушным флотом, был в числе первых в деле развития авиационной радиосвязи. Генерал-майор инженерно-авиационной службы А.И. Коваленков вёл научную работу, преподавал в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Младший брат Леонид, с юношеских лет увлекаясь рисованием, участвовал в первой художественной выставке в Новгороде в 1911 году и был среди учредителей, а потом председателем Новгородского общества художников. Занимался в Рисовальной школе в Петербурге, но после Гражданской войны получил высшее военно-техническое образование в военной академии имени Н.Е. Жуковского, где позже преподавал. Незадолго до смерти в 1971 году подарил землякам деревни Зайцево Крестецкого района более двух десятков своих картин.

Автор книги прослеживает судьбу следующих поколений потомков сельского учителя – его внука Александра Александровича,  профессионального литератора и поэта, и правнука Сергея Александровича – художника. Коррес­пондент армейской газеты Карельского фронта А.А. Коваленков в послевоенные годы преподавал в Литературном институте им. Горького, где его учениками были В. Солоухин, Ю. Друнина, Б. Ахмадулина. Как поэт-песенник он работал с композиторами Н. Богословским, Т. Хренниковым, особенно плодотворно с М. Блантером. Многие из его стихов и рассказов связаны с Новгородской землей. В 1983 году в деревне Перетёнка Окуловского района открыта мемориальная доска «Здесь прошли детские годы поэта А.А. Коваленкова (1911–1971)».

Сеял «разумное, доброе, вечное» и герой очерка «Одесский мещанин в роли вечного странника» Даниил Михайлович Городецкий. Не слишком удачливый журналист был известен так же как издатель, книготорговец, литератор, краевед, библиограф… Жизненные обстоятельства «носили» его по стране. С Новгородом у Д.А. Городецкого связаны, пожалуй, самые успешные годы жизни: в 1894–1898 годы он служил смотрителем губернской типографии и редактором неофициальной части «Новгородских Губернских ведомостей». Ему удалось значительно изменить газету, оживив её местной хроникой, очерками, фельетонами, письмами читателей и стихами. В газете публиковались и редакционные статьи, и статьи супруги Городецкого – Марии Дмитриевны. Вместе они участвовали в литературных чтениях, литературно-музыкальных вечерах, осуществляли любительские постановки. Даниил Михайлович даже собирался поставить свою пьесу из жизни новгородских археологов «Пещерные люди».

После революции его дочь Наталья Даниловна оказалась в Париже, была довольно известным журналистом и писателем русской эмиграции. Детские воспоминания о Новгороде сохранились в рассказе «Новгород. Из далекого детства», в повести «Белые крылья». Получив богословское образование в Великобритании, она защитила бакалаврскую и докторскую диссертации и стала первой женщиной-лектором на богословском факультете в Оксфорде, первой женщиной-профессором в Ливерпульском университете и главой кафедры славистики. Надежда Данииловна – автор трудов по истории церкви, а её сочинение «Св. Тихон Задонский, вдохновитель Достоевского» (Лондон, 1951) – первый академический труд на английском языке о жизни и творениях святителя. Уроженец новгородской земли Тихон Задонский был воспитанником и преподавателем Новгородской духовной семинарии,
принял монашеский постриг в Антониевом монастыре. Недолгое время он – настоятель Спасо-Преображенского Варлаама Хутынского монастыря и викарий Новгородский. В 2024 году отмечается 300-летие со дня рождения святителя.

Далеко за пределы родного города выходила благотворительная деятельность коренного новгородца и глубоко верующего православного христианина Михаила Ивановича Бархоткина. Морской артиллерист – генерал-лейтенант в отставке, был убеждённым монархистом и искренним патриотом. Девиз «За Веру, Царя и Отечество!» определял его жизненную позицию. На военной службе ему приходилось выполнять сложные и опасные поручения в Англии, в Америке он показал себя также как убеждённый благотворитель, оказывающий помощь многочисленным переселенцам из Российской Империи. По возвращении в Новгород в 1902–1903 годах Михаил Иванович начал свою активную общественную и благотворительную деятельность. В очерке скрупулезно описываются все милосердные дела генерал-майора.

Бархоткин избирался в 1906 году на четырёхлетие гласным городской думы, финансировал многочисленные общественные организации,  которые, по словам Бархоткина, были «родным делом по духу, и по воспитанию, и по специальному образованию», попечительствовал  в благотворительных учреждениях.

Не чужд был Михаилу Ивановичу интерес к новгородским древностям, как член Новгородского общества любителей древностей (НОЛД) принимал участие в работе комиссии по осмотру кремля, делал доклад о состоянии стен детинца, определяя объём работ, необходимых для ремонта. Как член реставрационной комиссии участвовал в организации работ в храме Фёдора Стратилата, избирался депутатом на 16-й Археологический съезд. В 1918 году, перед отъездом на Украину, М.И. Бархоткин, оставил для библиотеки НОЛД своё обширное книжное собрание с редкими изданиями.

Имя генерала Бархоткина упоминалось и в первой книге А.Н. Кириллова. В этом особенность его книг: все они пронизаны многочисленными внутренними связями, которые объединяют разрозненные очерки в единую картину, детально и красочно рисующую нам целостный образ жизни провинциального города, наполненный не только событиями, людскими судьбам, бытовыми подробностями, но и сложными человеческими взаимоотношениями, личностными симпатиями и антипатиями.

Герой «Истории багровых тонах» – учёный-химик Михаил Юрьевич Гольдштейн, высланный в Новгород под гласный надзор полиции, был явным антагонистом генерал-майора Бархоткина. Его педагогические взгляды, особенно в вопросах духовного воспитания, явно отличались от идеологии Бархоткина. При этом они, возможно, были лично знакомы: и тот, и другой принимали участие в подготовке «Большой энциклопедии» под редакцией С.Н. Южакова. Гольдштейн не только писал научные статьи и участвовал в общественной жизни губернского центра, но и занимался подпольной деятельностью, тесно общался с поднадзорными, участвовал в организации работы подпольной типографии. После ареста членов Петербургского комитета «Искры» были арестованы и новгородцы,  типографское оборудование оказалось в руках полиции, а Гольдштейн 12 августа 1903 года отправился на новое место ссылки в Архангельск. Обладая удивительными музыкальными способностями, он зарабатывал на жизнь частными уроками и продолжал заниматься подпольной работой. В результате массовых демонстраций после Манифеста 17 октября 1905 года Михаил Юрьевич был до полусмерти избит и скончался в больнице.

Подозрение в антиправительственной и антицерковной деятельности преследовали ещё одного героя, а вернее, антигероя очерка «Изломы судьбы, или время святотатства» – уроженца Новгородской губернии, сына священника церкви села Орелье Александра Павловича Константинова. Человек не без способностей служил то писцом в Петербурге, то мелким чиновником в Новгородской казённой палате. На почве алкоголизма совершил наделавшую много шума кражу, которая широко обсуждалась в прессе и была квалифицирована судом как святотатство: он украл оклад с особо почитаемой иконы в Исаакиевском соборе, некогда принадлежавшей Петру I. Золотой венчик оклада, украшенный крупными бриллиантами, оценивался в 75 тысяч рублей. Преступник был приговорён к каторге, несмотря на попытку адвокатов оправдать его деяние дурной наследственностью. Оказавшись на Сахалине, он попал в горнило русско-японской войны. Когда на острове формировалось ополчение, в том числе из каторжан, Константинов записался в его ряды, проявил героизм в сражениях с японцами, был помилован и получил разрешение поселиться в Высоковской волости Новгородской губернии.

Александр Николаевич приводит в своём очерке тексты доносов и рапортов полиции о проверке принадлежности Константинова к участию в революционной деятельности, обвинений в подготовке к подрыву церкви, организации подпольной типографии, связи с ссыльным террористом А.В. Тырковым. Летом 1910 года, написав прощальное письмо, он добровольно ушёл из жизни.

Таким же антигероем второй книги стал самопровозглашенный митрополит Американский Серафим (в миру Степан Уствольский). В Новгороде он появился в 1899 году, местом его пребывания стала арестантская камера Торговой стороны Новгорода… После успешного окончания Санкт-Петербургской духовной семинарии и назначения священником в московский придворный Верхоспасский собор последовала стремительная перемена мест службы, с обвинением в неблаговидном поведении и прошение о добровольном снятии сана.

Спустя некоторое время, отбыв заключение, Уствольский записался в Новгородское мещанство, занимался мелочной торговлей. Однако вдруг его обуревает желание принять монашество и возвратить священнический сан. Недолгое послушничество в Хутынском монастыре прерывается паломничеством к Святому Гробу Господню, где якобы его постригли в монахи и восстановили в иерейском сане. За этот обман по решению Синода Устьвольского отправили в Суздальский монастырь, где он, желая вернуться в мирское звание, дал подписку
не именоваться впредь ни священником, ни монахом и вновь отбыл в поломничество. Посетив  Новгорода в 1902 году, Уствольский показывал «ставленническую епископскую грамоту», якобы полученную на Афоне, с которой он и приехал  в Северную Америку. Среди многочисленной украинской диаспоры в канадской Виннипеге «епископ» Серафим, развернул кипучую деятельность: основал независимую церковь, присвоил себе звание митрополита, рукополагал в священнический сан мирян. В это время на страницах новгородской прессы публикуется «Определение Священного Синода с разоблачением и осуждением деятельности Уствольского», хотя среди жителей Новгорода находятся и его защитники, о чём свидетельствуют многочисленные цитаты из газет, приведённые автором.

Примеры подобного скандального поведения среди новгородского священства не были такими уж частыми, львиная доля их были образцами служения Русскому православию. Настоящим примером христианского подвига можно считать деятельность Митрополита Японского Сергия (Тихомирова), уроженца деревни Гузи Новгородского уезда и выпускника Новгородской духовной семинарии (НДС), служение которого на протяжении 37 лет, с 1908 по 1945 год, выступает в этом очерке антагонистом самозваной церкви «епископа» Серафима.

Духовный подвиг ещё одного священнослужителя Варсонофия (Лебедева) автор описывает в очерке «Оптимистическая трагедия села Старухина». Епископ Кирилловский был причислен к Собору новомучеников и исповедников российских XX века Архиерейским Собором Русской Православной Церкви. Будущий священномученик Варсанофий родился в селе Старухино Боровичского уезда, летопись двух храмов которого – деревянной церкви во имя Николая Чудотворца, поставленной стараниями местного помещика Н.С. Водовского в 1849 году, и построенного в 1866 году каменного Знаменского собора, Кириллов приводит в очерке.

После завершения духовного образования в НДС и пострижения в монахи в Антониевом монастыре, сын псаломщика выбрал миссионерскую деятельность, не раз проводил праздничные богослужения в храме на своей родине, озаботился постройкой нового храма, а затем и устройством монастыря в расположенном недалеко намоленном месте – скиту «Заблудшие родители».

Священники Старухинского храма – выпускники НДС, были людьми с глубокими патриотическими убеждениями. Алексей Васильевич Соколов, после 16-ти лет службы в храме по личной просьбе получил перевод в военное ведомство. Сменил его Николай Яковлевич Феофилов, записи которого о храме приведены в очерке и имеют любопытный и информативный характер. Все его сыновья обучались в НДС, воевали на фронтах Первой мировой войны. Последний священник Старухинской церкви Павел Дмитриевич Соколов был расстрелян в 1937 году.

Моё замечание о высокой мобильности жителей дореволюционных городов нашло подтверждение в строках из книги «Russia», изданной в Англии в 1877 году Дональдом Маккензи Уоллесом – героем очерка «Британский бытописатель земли русской». Автор двухтомного труда, созданного после нескольких лет пребывания в России, появился в Новгороде осенью 1870 года, проведя перед этим несколько месяцев в новгородской деревне Ивановка, где он постигал русский язык и знакомился с жизнью крестьян и сельского духовенства. Главная цель пребывания Уоллеса в Новгороде состояла в знакомстве с деятельностью губернской администрации и земства. После Новгорода Уоллес ещё около пяти лет путешествовал по городам и губерниям Российской империи. Среди массы трудов зарубежных авторов о России, его книга отличается симпатией к стране и её жителям, трезвостью взвешенных оценок и выводов, многие из которых остаются актуальными и сегодня. Россияне, по мнению Уоллеса, «удивительно легко поддаются соблазну грандиозных планов, в особенности, если эти планы затрагивают их патриотическое чувство», однако «весьма немногие осуществляются, и они часто недолговечны».

Кириллов допускает вероятность, что центральный герой его следующего очерка «Свой среди чужих», британский предприниматель Джеймс (Яков Яковлевич) Мак-Дональд, перед приездом в Россию и появлением в начале 1880-х годов в Новгороде, читал труд Уоллеса. Автор последнего рекомендовал, как вести дела английским коммерсантам в России, с учётом законов и обычаев русского купечества.

Мак-Дональд всю свою дальнейшую жизнь связал с Россией. В Новгороде совместно с ещё одним британским коммерсантом Я.Я. Франкомбом он организовал несколько сенопрессовальных производств, вёл торговлю, построил паровую мельницу. Вместе с женой он активно занимался благотворительностью, о чём написано в первой книге Кириллова. Чета Мак-Дональдов участвовала в организации бесплатной столовой для бедных, являлась попечителями Дома Трудолюбия, вносила пожертвования в пользу Новгородского попечительного о бедных общества и на нужды воинов русско-японской войны. Яков Яковлевич взял на себя расходы по освещению открывшейся в Новгороде Некрасовской библиотеки-читальни. Скончался он в Новгороде в 1903 году и был похоронен на кладбище Десятинного монастыря. Александр Николаевич знакомит нас с представителями целой колонии соотечественников главного героя в Новгороде.

В завершении книги несколько очерков посвящены художественной жизни губернского города и к этому «художественному» блоку примыкает очерк о неудачной попытке создания памятника А.В. Суворову «Невзятый бастион». Перед столетней годовщиной со дня смерти великого полководца в 1899 году дворянством и общественностью города Боровичи было решено поставить памятник в Кончанском, но по Высочайшему соизволению памятник разрешили поставить в Боровичах. Кириллов подробно рассказывает о подготовке и сборе средств по подписным листам, закладке фундамента, авторах проекта – Б.В. Эдуардсе и Я.П. Сергееве, демонстрирует фотографии моделей монумента, которому не суждено было появиться.

Рассказ о новгородских художниках открывается представлением целой плеяды преподавателей, обучающих рисованию и черчению учеников Новгородского реального училища (НРУ). Все они – Николай Иванович Тильтин,
Николай Васильевич Зенькович, Феодосий Федорович Болонин – высокопрофессиональные специалисты, выпускники Императорской Академии художеств, поставили преподавание этих предметов на высокий уровень.

Автор подробно описывает жизнь главного героя очерка «Неклассный художник» Болонина, успешную в профессиональном плане, но при этом наполненную жестокой нуждой. Среди героев второго очерка «Первые художественные выставки в Новгороде и их участники» было несколько учеников НРУ. Организаторами и инициаторами выставки выступили местные художники и правление Общественного клуба. Более тридцати художников представили 280 работ станкового искусства, графики, предметов декоративно-прикладного характера. Кириллов знакомит читателей с биографическими подробностями и творчеством художников, вошедших в состав жюри, – уроженцем Новгорода Константином Петровичем Мозовским, возглавлявшим художественный кружок; преподавателем НРУ Н.В. Зеньковичем; Сергеем Константиновичем Матвеевским, которому посвящён отдельный очерк «Человек кристальной души».

Петербуржец Матвеевский в годы обучения в гимназии близко сошёлся со своими соучениками – Михаилом Кузминым – будущим известным поэтом, и Георгием Чичериным – впоследствии министром иностранных дел СССР. В качестве приложения к этому изданию опубликованы «Письма Г.В. Чичерина к С.К. Матвеевскому (1890–1892)». Уже после окончания Академии Художеств Сергей Константинович поселился с семьёй в Новгороде, служил по новгородскому земству, занимался активной благотворительной деятельностью. В советское время член НОЛД Матвеевский был экспертом Губмузея.

На выставку 1911 года Матвеевский представил три этюда, но участия в обсуждении художественных достоинств и недостатков, представленных на выставке работ, не принимал, в отличие от Евгения Константиновича Псковитинова. «Свободный художник» Псковитинов – выпускник Новгородского реального училища и член НОЛД, активно участвовал в художественной жизни Петербурга и Новгорода.

Автор особое внимание уделяет личности Владимира Анатольевича Клопова – участника выставки, который после окончания Петербургского лесного института служил лесничим в селе Грузино. Клопов не имел художественного образования, однако его пастели выставлялись в Академии художеств, Пассаже, а в том же 1911 году состоялась выставка в Гааге, высоко оценённая публикой. На его работы обращали внимание столичные критики, в 1920-е годы он состоял в Обществе художников-индивидуалистов Петрограда, после переезда в Клин поддерживал отношения с Ю.Ю. Клевер,  И.И. Бродским, К.С. Петровым-Водкиным.

С Петровым-Водкиным теснейшим образом связана судьба первого председателя Новгородского общества художников – Леонида Терентьевича Чупятова. Он был одним из самых одарённых и любимых его учеников, ярким представителем советского авангарда 1920–1930 годов. С Новгородом у Чупятова связаны детские годы, и позже, в период учёбы и работы в различных художественных учебных заведениях Петербурга (Петрограда), он постоянно бывал в Новгороде. Именно за его подписью 14 октября 1918 года в Отдел внутреннего управления новгородского губернского Совета депутатов поступило заявление о регистрации общества художников. В очерке приводятся репродукции его картин, написанных под влиянием новгородского средневекового искусства.

В обществе художников состояли М.П. Чупуро, Н.М. Эльснер, Н.Ф. Тумилович, А.Л. Беркевич и Ксения Александровна Джованни, закончившая Рисовальную школу Императорского общества поощрения художеств. Дочь известного новгородского краеведа А.Г. Слёзскинского, её мать была редактором и издателем журнала «Страж». Уроженец Одессы Дионисий Александрович Джованни, муж Ксении – учёный-агроном, занимавшийся осушением и культивированием земель в Новгородской губернии, член НОЛД, художник-любитель, фигура тоже известная в истории Новгорода, хотя и с отрицательной коннотацией. Дело в том, что он был бургомистром Новгорода во время немецкой оккупации. Их дочь – Людмила, так же обладала художественным талантом и стала известной художницей – придворным портретистом английского королевского дома.

Галерею ярких персон – жителей Новгорода рубежа XIX–XX веков, которые оставили заметный след в литературе, искусстве, науке, организации образовательной и коммерческой деятельности, А.Н. Кириллов продолжит в следующей книге.