ГДЕ НАЧИНАЛАСЬ РУСЬ…

«Где начиналась Русь…» – так называлась конференция, прошедшая в конце сентября 2025 года и посвящённая 50-летию начала исследований Новгородской областной археологической экспедицией Новгородского (Рюрикова) городища. Она проходила в Санкт-Петербурге с выездом в Великий Новгород, где участники заседаний смогли посетить этот археологический памятник, неразрывно связанный с именем Евгения Николаевича Носова – многолетнего руководителя экспедиции, реально открывшего его для науки.
На конференции были подведены итоги работ ленинградских/петербургских археологов с 1975 года.

Интерес к этому месту, известному по русским летописям как резиденция новгородских князей, возник ещё в самом начале XX века. Долгое время все проводимые на Городище полевые исследования носили эпизодический характер. Закладывались небольшие шурфы, траншеи и делались зачистки культурного слоя[1]. Первые работы на городищенской возвышенности были осуществлены в 1901 году новгородским краеведом полковником Марком Ивановичем Полянским[2]. Они были инициированы основоположником русской сфрагистики Николаем Петровичем Лихачёвым с целью поиска вислых свинцовых печатей и товарных пломб. В преддверии XV Всероссийского археологического съезда в Новгороде в 1910 году небольшие раскопки в течение четырёх дней на Городище провели Николай Константинович Рерих вместе с музейным деятелем Николаем Емельяновичем Макаренко[3]. В художественном воображении Н.К. Рериха рисовались фундаменты княжеских теремов и богатые находки, но ничего не обнаружив, он с горечью заключил, что «лучшая часть Городища уже давно смыта бурным течением Волхова»[4]. Разочаровало Городище и молодого основоположника Новгородской (московской) экспедиции Артемия Владимировича Арциховского, который начал свои поиски древнего Новгорода в 1929 году именно отсюда, в полной мере осознавая значимость этого места. Однако заложенные на памятнике две траншеи не вдохновили молодого исследователя. Он пришёл к выводу, что на Городище нет ранних материалов времён призвания варягов, и вынес вердикт, что Рюриково городище – это замок, основанный не ранее XII века, князьями, выселенными из Новгорода в связи с ростом республиканских тенденций. В результате в 1932 году Арциховский перенёс раскопки в сам Новгород[5].

Впоследствии, уже в 1934 и 1935 годах при работах Михаила Константиновича Каргера и Григория Павловича Гроздилова мнение А.В. Арциховского было опровергнуто, так как на Городище были обнаружены слои с ранней лепной керамикой, которую можно датировать IX–X веками. Однако этот факт не получил общего признания. Для его проверки необходимы были целенаправленные раскопки, а исследования на Городище по-прежнему продолжались небольшими шурфами и траншеями. В 1960-е годы здесь проводили раскопки Сергей Николаевич Орлов, Марина Дмитриевна Полубояринова, Николай Петрович Пахомов, причём материалы не сразу и не в полном объёме вводились в научный оборот[6]. После четырёх десятилетий перерыва на Городище снова вернулся М.К. Каргер, но основное своё внимание в 1966-м и в 1968–1970 годах он сосредоточил на изучении остатков церкви Благовещения[7].

Таким образом, вплоть до начала работ на Городище экспедиции, возглавляемой Е.Н. Носовым, сохранялась неопределённость в оценке и значении этого памятника, и не был получен ответ на главный вопрос о роли Городища в становлении столицы Северной Руси – Новгорода. Городище привлекло внимание молодого исследователя в связи с разработкой темы кандидатской диссертации по археологическим памятникам Приильменя. Однако в те годы новгородская археология, за исключением архитектурных памятников, считалась прерогативой Новгородской экспедиции Московского государственного университета и Института археологии
АН СССР с участием Новгородского музея. Именно представители московской школы проводили шурфовку на Городище, поэтому, следуя научной этике, Евгений Николаевич Носов считал необходимым получить разрешение на проведение работ у начальника Новгородской экспедиции Валентина Лаврентьевича Янина. Разрешение было получено, и начался новый этап в истории исследования этого интересного и вместе с тем сложного для изучения памятника. Как отмечал сам Е.Н. Носов, в результате широкомасштабных раскопок «мало кому известный археологический памятник, а в западной литературе практически вообще не упоминаемый, вошел в число обязательно называемых объектов при обсуждении вопросов сложения Древнерусского государства, становления первых городов, прохождения торговых путей, происхождения Новгорода, роли варягов на Руси, взаимоотношения славянского, финского и скандинавского населения»[8].

За 50 лет работ экспедицией получен разнообразный археологический материал, который пополнил фонды Новгородского музея, и сделан целый ряд важных открытий. Необходимо остановиться только на некоторых из них, наиболее значимых для общего понимания памятника.

Одним из наиболее ярких открытий экспедиции явилось обнаружение и изучение крепостных сооружений. Ещё до проведения археологических исследований в исторической литературе неоднократно ставился вопрос о существовании на Городище крепости времён Рюрика. Доказательство этому искали в скудных фразах русской летописи. В вводной части «Повести временных лет» при описании событий о призвании и приходе на русскую землю варяжских князей сообщается, что легендарный Рюрик «пришед ко Илмерю, и сруби город(о)к над Волховом, и прозва Новъгород, и сяде ту кн(я)жа». Историки давно заметили, что летописное описание местоположения крепости Рюрика, скорее соответствует Городищу, находящемуся в истоке Волхова рядом с Ильменем, нежели Новгороду[9]. На существование здесь укреплений также указывает сообщение летописца под 1103 годом о том, что новгородский князь Мстислав Владимирович заложил церковь Благовещения на Городище, то есть уже в начале XII века данное урочище носило топоним Городище – место, где ранее были какие-то ограждения.

Даже результаты первых археологических исследований 1970-х, проведённые на берегу Сиверсова канала, где сохраняются слои с органикой, подобно Новгороду, подтвердили наличие деревянных укреплений в мысовой части Городища. Дело в том, что в нижних напластованиях культурного слоя были обнаружены многочисленные дубовые брёвна, чурки и колья, часть из которых имели следы обработки – врубки-чашки, заострённые концы. Поскольку дуб практически не применялся в строительстве жилых и хозяйственных построек в Новгороде, а использовался для возведения городских стен, то не было сомнения, что дубовые брёвна и колы являлись частями каких-то разрушенных укреплений.

Однако потребовалось более двух десятилетий, чтобы по крупицам собрать сведения о конструктивных особенностях этого грандиозного оборонительного сооружения, поскольку его детали постепенно выявлялись при полевых исследованиях на различных участках памятника. О размерах крепости можно судить по изученным к настоящему времени остаткам рва, зафиксированного на четырёх участках поселения на северном берегу Сиверсова канала и в центральной части холма. По отношению к общей территории холма в 16,5 га крепость занимала площадь приблизительно 1,5 га, захватывая часть низменного мыса, а затем поднимаясь на сам холм.

В мысовой части памятника, там, где благодаря влажности грунта, лучше сохраняются органические материалы, были изучены деревоземляные сооружения, в основном находящиеся в тленном и часто переотложенном состоянии. Они представляли собой мощный деревоземляной внешний панцирь по плотности и толщине стен не уступающий каменным крепостям позднего средневековья. Он состоял из двух линий дубовых городней, засыпанных грунтом, имеющих ступенчатый характер. Судя по открытым нижним частям крепости, внешне она выглядела как сплошная стена с выступающими концами брёвен от поперечных стенок, внутри состоящая из срубных конструкций, заполненных грунтом. Безусловно, её вид сильно контрастирует с нашими привычными представлениями о деревянных крепостях XVII века с различными видами сторожевых башен, известных нам по описаниям и зарисовкам иностранных путешественников, и по сохранившимся до ХXI века памятникам деревянного зодчества Сибири. Зато своей простотой она сопоставима с раннесредневековыми фортификационными сооружениями западных славян. В качестве аналогии можно привести крепость Гросс Раден в Германии, реконструированной по материалам археологических раскопок.

Наблюдения, сделанные при изучении деревоземляных конструкций, свидетельствуют о небрежности и поспешности строительства. Крепость, видимо, рубилась в короткие сроки. Широко использовались неошкуренные деревья. По мнению новгородского специалиста в области деревянного зодчества Виктора Александровича Попова, чаши-врубки на длинных брёвнах, составляющих основу внешней стены, вырубались одновременно разными людьми, то есть работали бригадами.

Не соблюдалось равного расстояния между врубками, что отразилось на неравномерности в расположении поперечных стенок. Деревья клались «кругляшами», продольных пазов для подгонки брёвен не делали. Все перечисленные недостатки в приёмах строительства, инженерные просчёты, а также воздействие природных сил привели к быстрому разрушению этого монументального сооружения. Песчаная засыпка срубов стала оползать. Верхние части внешней стены заваливаться в ров, где мы их и нашли при раскопках, а нижние проседать и заплывать культурным слоем. К концу IX века это грандиозное оборонительное сооружение прекратило своё существование. Ров к этому времени достаточно заполнился культурным слоем и на рубеже веков начал использоваться для хозяйственных нужд, в частности здесь строились наружные глинобитные печи.

Судьба крепости на Городище печальна, но не следует забывать, что это была древнейшая деревоземляная оборонительная конструкция периода викингов, известная на территории Северной Руси, и у её строителей, по-видимому, отсутствовал должный опыт в возведении подобного рода сооружений.

Особый интерес представляет вопрос о времени строительства крепости. Наиболее точным и надёжным методом датировки археологических объектов является метод дендрохронологии, построенный на специфике прироста годичных колец у деревьев. Для новгородских древностей дендрохронологическая шкала была разработана Борисом Александровичем Колчиным по хвойным породам деревьев – основному строительному материалу Новгорода[10], а крепость на Городище была сооружена из дуба, по которому такой шкалы не существовало. Постепенное накопление спилов с дубовых брёвен из ранних слоёв Новгорода с учётом городищенской коллекции привели к исследовательскому прорыву. Произошло это в 2021 году, когда в Лаборатории дендрохронологии Новгородского музея Ольга Альбертовна Тарабардина создала в результате перекрестного датирования общую новгородскую дендрохронологическую шкалу по дубу. Спилы из конструкции крепости Рюрикова городища получили конкретные дендродаты 858–862 годов. Результат прогнозируемый, но при этом неожиданный, так как полученные даты почти полностью совпали с летописными – временем призвания Рюрика с братьями – 859 год в Никоновской летописи и 862 год в «Повести временных лет». Таким образом, сообщение летописца приобрело определённое материальное обоснование.

Как показывают данные археологии, место для строительства крепости в истоке Волхова было выбрано не случайно. Во-первых, значительная плотность сельского населения на землях, прилегающих к озеру Ильмень, освоенных славянами уже в третьей четверти I тыс. н.э., создавали наилучшие возможности для административного управления и сбора даней. Во-вторых, исток Волхова занимал ключевое место на перекрёстке важнейших торговых путей Восточной Европы: Балтийско-Волжского и пути «из варяг в греки», что способствовало успешному включению района в международную торговлю и его экономическому росту. Многочисленные предметы, связанные с трансъевропейской торговлей, свидетельствуют о прочных контактах Рюрикова городища с арабским Востоком, Византией, Западной и Северной Европой.

Важным итогом работ экспедиции явилось открытие богатой материальной культуры, характеризующей социальный и этн

ический состав населения раннесредневекового посёлка. Рюриково городище один из немногих памятников в Восточной Европе, который проливает свет

на роль варягов на Руси. Спор норманистов и антинорманистов, начатый ещё в XVIII веке, стал уже достоянием историографии. Государство как форма организации общества, располагающая механизмами управления и устанавливающая рамки правого поля, не может быть привнесена извне по желанию одного человека или группы лиц, будь они местными или приглашенными «из-за моря». Оно возникает в силу потребности самого общества. В то же время неопровержимым фактом является то, что группы скандинавов, привлекаемые торговлей, прежде всего с Исламским Востоком, стали оседать в опорных пунктах, контролирующих эту торговлю. Ярким примером в этом отношении и являются материалы Рюрикова городища.

Если рассматривать массовую бытовую культура, то она представлена предметами характерными для местных славян. Лепная керамика Рюрикова городища аналогична посуде сельских поселений центрального Приильменья, Поволховья и древней Ладоги. Остатки деревянных построек представлены небольшими срубными домами подквадратной формы с печами-каменками в углу, характерными для славянского населения. Для гидроизоляции под домами делались глиняные платформы, ограниченные брёвнами. К широко распространённой славянской традиции относятся открытые на Городище глинобитные печи , вынесенные в ров в противопожарных целях. Они функционировали несколько десятков лет, неоднократно подновлялись и перестраивались. Хлебные печи подобные городищенским известны в Ладоге и Новгороде в X–XI веках. Точные аналогии им встречены в памятниках польского Поморья, Гданьска и Щецина.

Мужские подковообразные фибулы-застежки

Элементы дружинной культуры скандинавского типа: 1 – наконечник ремня, 2, 4 – наконечники ножен меча, 3 – фигурная заклепка от ручки щита

Женские застежки-броши

Кольцевидные булавки, скалывающие плащи скандинавских воинов

В то же время на Городище чрезвычайно ярко представлен комплекс вещей скандинавского круга древностей. Элементы воинской культуры – ланцетовидные наконечники стрел, наконечники ножен мечей, заклёпка от щита накладки от конской сбруи и детали мужского костюма – подковообразные застёжки, кольцевидные булавки, гарнитура от кожаных поясов свидетельствуют о присутствии на поселении скандинавских воинов, составляющих, видимо, часть княжеской дружины. Наличие украшений и элементов женского североевропейского убора позволяет сделать вывод, что скандинавские воины жили на Городище семьями. Поклоняясь своим языческим богам, они носили специфические типы амулетов и подвесок. Судя по  своеобразию материальной культуры, эмигранты в основном прибывали в Верхнее Поволховье из Центральной Швеции.

Кроме того, в коллекциях имеется определённая категория находок, доказывающая, что часть вещей, выполненных в скандинавской манере, непосредственно были изготовлены на поселении. К ним относятся фрагменты глиняных литейных формочек с отпечатками предметов, орнаментированных в стиле Борре, неудачные отливки украшений из цветного металла и модели для упрощённого изготовления глиняных форм. Интересно, что среди предметов, выполненных в североевропейской орнаментальной стилистике, встречаются оригинальные экземпляры, не имеющие прямых параллелей в скандинавском искусстве, и, видимо, представляющие результат индивидуального творчества местных мастеров. Городищенские ремесленники при изготовление бытовых предметов также широко использовали североевропейские технологические традиции: инкрустацию бронзой или латунью, кубические вставки на стержнях ключей, ножниц, булавок и прочие.

Материалы многолетних археологических раскопок показывают, что, несмотря на то, что крепостные сооружения к концу IX века превращаются в руины, поселение продолжает развиваться, плотность застройки увеличивается, осваиваются новые участки за пределами рва. В раннесредневековый период экономический и культурный расцвет Городища приходится на X век. Однако в конце этого столетия произошёл большой пожар, в огне которого сгорела большая часть жилых и хозяйственных построек. Возможно, данное событие является отголоском междоусобной борьбы Ярополка и Владимира[11]. После пожара, судя по археологическим данным, интенсивность жизни на Городище заметно снизилась, а в начале XI века практически замерла до конца этого столетия. Часть его жителей, видимо, переселилась в быстро растущий новый центр – Новгород, где уже находились владычный двор, общегородской храм, торг и где вскоре были возведены мощные укрепления. В Новгород на Ярославово дворище переезжает и княжеский двор. Перенос резиденции Е.Н. Носов связывал со временем княжения Ярослава Владимировича, у которого сложилось взаимопонимание с новгородской знатью[12]. Активизация жизни на городищенском всхолмлении археологически фиксируется только в последней четверти XI века, когда новгородские князья снова переселились сюда, начав тем самым новый, древнерусский этап в истории Городища.

Археологические открытия на Городище изменили судьбу этого удивительного памятника. В 2009 году по решению Думы Великого Новгорода оно было включено в черту города. Городище и Новгород признаны символами зарождения русской государственности, празднование 1150-летия которого состоялось 22 сентября 2012 года. Тогда же на Городище был открыт памятный знак – «Княжий камень», свидетельствующий о приходе на Русскую землю в IX веке скандинавского князя по приглашению новгородцев. Надпись с описанием прихода Рюрика и строительством «городка над Волховом» на многотонном валуне, принесённом в Приильменье ледником из Скандинавии тысячи лет назад, воспроизводит фрагмент текста «Повести временных лет» по Радзивиловскому списку.

Произошли изменения и в окружавшем Городище ландшафте. Сейчас на треть понижена насыпь железной дороги, сооружённой во втором десятилетии XX века, что во многом открыло ландшафт окрестностей Городища, приблизив его к тому, каким он был в древности. От храма Спаса на Нередице до Волхова положено асфальтовое покрытие, а дорога к самому холму вымощена известняковыми плитами. Вырублен кустарник и деревья на территории памятника. Поблизости от «Княжего камня», откуда открывается величественная панорама истока Волхова с Юрьевым монастырём и урочищем Перынь, устроена небольшая экспозиция для туристов, рассказывающая об истории Рюрикова городища, этапах его археологического изучения и архитектурных работ, связанных с сохранением церкви Благовещения Богородицы. В отреставрированных руинах церкви, накрытых специальным стеклянным колпаком, располагается архитектурно-археологическая экспозиция, осмотр которой сопровождается фильмом. Сама церковь вместе с рядом новгородских памятников архитектуры включена в список объектов Всемирного наследия Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО). Таков основной итог систематических пятидесятилетних археологических исследований Рюрикова городища.

[1] Носов Е.Н., Плохов А.В., Хвощинская Н.В. Рюриково городище. Новые этапы исследований. СПб.: Дмитрий Буланин, 2017. С. 4–17.

[2] Носов Е.Н. Новгородское (Рюриково) городище. Л.: Наука, 1990. С. 15–16, 21–22.

[3] Рерих Н.К. Переписка Н.К. Рериха и членов Императорской Археологической комиссии. 1894–1922 // Петербургский рериховский сборник. Самара: СПбГМИСР, 1999. Т. II–III. С. 262, 282, 286–287.

[4] Там же. С. 322.

[5] Арциховский А.В. Раскопки 1929 года в Новгородской округе // Материалы и исследования. Новгород. 1930. Вып. 1. С. 28–30.

[6] Носов Е.Н. Новгородское (Рюриково) городище. Л.: Наука, 1990. С 30, 33–34.

[7] Там же. С. 30–32.

[8] Носов Е.Н., Плохов А.В., Хвощинская Н.В. Рюриково городище. Новые этапы исследований. СПб.: Дмитрий Буланин, 2017. С. 4.

[9] Тихомиров М.Н. Древнерусские города. 2-е изд. М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1956. С. 22.

[10] Колчин Б.А., Черных Н.Б. Дендрохронология Восточной Европы. М.: Наука, 1977.

[11] Плохов А.В. Пожар последней четверти X в. на Рюриковом городище // НиНЗИА.
Великий Новгород: НМЗ, 2021. Вып. 34. С. 127.

[12] Носов Е.Н. Новгородское (Рюриково) городище. Л.: Наука, 1990. С. 195–196.

Хвошинская Наталия.