«Я пойду туда, где ветер…»

Персональная выставка художника чаще всего охватывает все наиболее значимые периоды его творчества. И, как правило, акцент делается на самых узнаваемых, самых известных произведениях мастера. Мало кому из зрителей удаётся увидеть начало пути, тот период, когда из только что завершившего образование студента формируется самостоятельная творческая личность. Выставка в Новгородском
музее-заповеднике «Я пойду туда, где ветер…». Живопись. Графика» памяти художника Евгения Сущени позволяет это сделать.

Мастер начинал как дизайнер и график. Он экспериментировал с цветом, ритмом, формой и пространством. Ранние работы художника удивительно разнообразны как по тематике, так и по балансу изобразительных и выразительных элементов. От абстрактной формы в серии акварелей на тему музыки он легко переходил к вполне реалистичному изображению древнерусских памятников архитектуры. Его увлекали античные и средневековые сюжеты, но в ещё большей степени их пластическое воплощение на древних вазах и фресках, в книжных миниатюрах и гравюрах. Евгений Сущеня в совершенстве освоил разнообразные графические техники –
линогравюру, сухую иглу, монотипию, карандашный рисунок и акварель.

 

Евгений Васильевич Сущеня – один из самых узнаваемых художников Новгорода. Начало его творческой жизни приходится на рубеж 1960–1970-х годов, когда двадцативосьмилетний выпускник «мухи» приехал по распределению на телевизионный завод в качестве художника по проектированию интерьера и оборудования. Время для включения в художественную жизнь города было очень удачное. В 1968 году образовалось Новгородское отделение Союза художников РСФСР, начал работать Художественный фонд. Областные выставки стали ежегодными, и чаще всего они проходили в залах Новгородского музея-заповедника – ведущего учреждения культуры региона. О выставках регулярно писали в газете «Новгородская правда», поощряя и «направляя» молодых авторов. Зональные выставки «Советский Север», собиравшие художников нескольких областей и республик северо-запада России, открывали новые возможности роста, расширяли контакты и круг общения. Они помогали выявить новых интересных художников в разных видах искусства.

Евгений Сущеня в эти годы активно работал и в живописи, и в графике. Его картины «Сторожевая башня», «Детинец» в 1972 году были включены в экспозицию Всероссийской выставки молодых художников в Москве. В них уже намечалась та стилистика, которая будет характерна для всего последующего творчества мастера. Эта стилистика шла вразрез с основными тенденциями не только в новгородской, но и во всей российской живописи того времени. Наверное, именно поэтому на зональную выставку 1974 года в Вологде Сущеня попал как график. Его рисунки, линогравюры и акварели привлекли внимание выставкомов ясностью композиционного решения, образностью, философским содержанием. В Вологде были показаны линогравюра «Война и мир», карандашные рисунки «Пейзаж», «Деревня осенью», а в следующем году на выставке «Графика Севера» в Ленинграде – рисунки «Три дерева», «Засохшее дерево» и «Пейзаж с мельницей». По итогам этих выставок Евгений Сущеня был принят в Союз художников СССР в 1976 году, и несколько рисунков были приобретены Новгородским музеем-заповедником. В это время художник уже активно работал в Художественном фонде. Вместе с Владимиром Анатольевичем Бабиковым были выполнены очень серьёзные монументально-декоративные проекты – Мемориальная отметка на бывшей линии обороны Новгорода на Московском шоссе (1974 год) и оформление штаба пионерско-комсомольского Поста № 1 (1975 год) у Вечного огня в Новгородском кремле.

Начиная с зональной выставки «Советский Север», проходившей в Сыктывкаре в 1979 году, Евгений Сущеня выставлялся почти исключительно живописными произведениями. Графика – рисунок и акварель – стали практически недоступны любителям и

скусства. Они превратились, по существу, в очень личную часть его творчества, своеобразный дневник, в котором фиксировались впечатления жизни, открытия в искусстве, размышления о прочитанном.

В живописи всё было иначе. Она стала главным делом всей жизни, результаты которого сформировали широкую аудиторию почитателей таланта Е. Сущени. Художника увлекало творчество «старых мастеров», которое поражало совершенством формы, чистотой и ясностью воплощения сложных идей и образов. Заметную роль сыграло и более глубокое, чем в годы учёбы, знакомство с иконой. Абсолютная красота образов, их «надземное» существование,
подчёркнутое гладкой, лишённой фактуры поверхностью волновали и притягивали. Возможно, что ещё одно направление, уже XX века, а именно сюрреализм, также оказало влияние на выстраивание приоритетов в живописи. Оно демонстрировало возможность соединения идеальной формы и вполне современного содержания. Художник не стремился подражать великим мастерам прошлого, скорее, он обращался к ним как открытый познанию ученик. А выбор учителей объяснялся чётким пониманием того, каким должно быть искусство: очищенным от шелухи повседневности, всего случайного и необязательного, возвышающим, помогающим решать вечные вопросы бытия. Язык формы, избранный художником – понятный, богатый ассоциациями, – позволял говорить о высоких материях со зрителями очень разного уровня подготовки.

Живопись Евгения Сущени разнообразна в жанровом отношении: портреты, пейзажи, натюрморты, символические композиции. Общая, объединяющая черта всех работ, вне зависимости от размера и жанра, – их законченность и многослойность, многоуровневость созданного художником образа. В 1970 году Евгений Сущеня написал картину «Память. Воспоминание об Андрее Рублеве», главный герой которой – рублёвская икона, точнее её часть, сильно разрушенная временем. Но разрушена лишь доска, образ
Ангела – по-прежнему прекрасен. Память для Сущени – это не только умозрительное возрождение какого-то важного предмета или события, имени и образа конкретного человека, но это всегда – путь, движение к идеалу, осознание прошлого как чего-то прекрасного, очень важного не только для того, далекого мира, но и для сегодняшнего. Думается, что на Евгения Сущеню большое впечатление произвёл фильм Андрея Тарковского «Андрей Рублев», вышедший в конце 1960-х годов и получивший мировое признание. Творчество как очищение себя и мира, как приближение к божественному идеалу, как преодоление пустоты неверия – одна из главных тем фильма. Е. Сущене она очень близка. Он возвращается к ней через десять лет, создавая картину «Вехи памяти». В ней мотив движения, пути к едва видимой, но притягивающей к себе цели – храму – выявлен ещё более чётко.

Помимо картин открыто-символического характера, художник создаёт и другие – «Вновь я посетил…», «Дубовый листок оторвался…», но и в них образ всегда «сгущён», заострён, поэтически осмыслен, метафоричен. Это можно сказать о портретах, как соединённых с пейзажем – «Портрет писателя Красавина», так и студийных. В последних – «Портрет художника Шибанова», «Нина», особенно остро ощущается преклонение перед старыми мастерами. Это читается и в композиции, и в создании, даже педалировании эффекта искусственного освещения, игре контрастов, гладкости письма и тщательной отделки деталей. Изображения наших современники напоминают зрителю образы немецких мастеров эпохи Возрождения, Рембрандта и Вермеера Дельфтского. Это возвышает их над обыденностью. И, возможно, именно такого эффекта художник и добивался.

Не менее интересны натюрморты живописца, такие как «Атрибуты художника», «Древние реликвии», «Принадлежности древнего живописца», «Яблоко». Часто это натюрморты-обманки, демонстрирующие мастерство, точно передающие форму и её существование в пространстве. Оныи «очищены» от случайности фактуры, лишены изъянов, изношенности поживших предметов. Они вне времени.

Самая значительная часть созданного Евгением Сущени – это его пейзажные картины. В них художник с наибольшей полнотой выразил себя, своё отношение к миру, времени, в котором он живёт. Архитектурные пейзажи, прежде всего исторические уголки Новгорода – «Вид на древний торг», «Собор Рождества Богородицы на Перынском скиту», «Спасская башня осенью», – всегда «портретны», но вместе с тем «остранены», как бы заново открыты благодаря необычному освещению. В них нет романтической трепетности любования сохранившимися древностями, нет приглашения к реконструкции былого, есть величественный образ, пребывающий где-то вне земной атмосферы. Интересно, что необычность цветового решения – тяжёлые и звучные охристые тона будто омывают форму – по сути дела кажущаяся.
Вся эта необычность есть в новгородских закатах и рассветах. Только он доводит её до крайней точки.

Ландшафтные пейзажи Евгения Сущени точнее всего передают его понимание красоты, его представление об идеале. Это целостная картина мира. Композиционное решение, прочувствованные линейные ритмы, умелое выстраивание перспективы подчеркивают состояние гармонии природы. Стаффажные фигурки людей иной раз кажутся необязательными, случайными, снижающими общий тон картины, но они не очень бросаются в глаза.

Вглядываясь в панорамные, открывающиеся с высоты птичьего полёта пейзажи – «Дали Валдая», «Осень в Колмове», «Дали Изборска» – невольно вспоминаешь строки К. Бальмонта: «Чья душа коснулась бесконечности, тот навек проникся тишиной»^[1]. Эта остро ощущаемая тишина и неподвижность – неизбежные составляющие совершенной формы мира, каждый раз заново открываются художнику, одушевляют его картины.

Ему недостаточно было изобразить живую трепещущую листву на дереве, то есть остаться на уровне пленэрного этюда-картины. Ему необходимо было обобщение, то, что можно назвать идеальным воплощением смысла, сути предмета, природного или архитектурного мотива, сущности человека.

^[1] Бальмонт К. Стихотворения. Л., 1969. С. 130

Володина Т.В.